Издательство Амфора
 
помощь по поиску
 
Рассылка каталога новостей
События и СМИ Новости Авторы Пресс-релизы Партнерам Об издательстве Контакты
 

расценки на страительство мансардprofnastil.com

Каталог
  Новинки
  Жанры
  Авторы
  Серии
  Амфора
  Red Fish
  АмфораMedia
   (аудиокниги)




КНИГА
[+] увеличить обложку
[+] увеличить обложку
Разноцветные глаза: Рассказы и новеллы | Павич Милорад

В этой книге читателя ожидает знакомство с малыми жанрами в творчестве знаменитого сербского прозаика. Излюбленные темы рассказов и новелл Милорада Павича – любовь и смерть,загадочные происшествия и невероятные совпадения, игра случая или судьбы, таинственные сны – словом, все то, что существует на грани реального и магического.

"По всем его книгам кочует известный внимательному читателю набор кодов. Мы легко узнаем любимые автором метафоры, сюжетные ходы, персонажей, ситуации, слова и положения. Дело в том, что канон Павича – текучая совокупность всех текстов. У него ничто не стояло на своем место вечно. Тасуя эпизоды и детали, он постоянно пробовал их в новом окружении, перенося в другой опус, а иногда и в другой род литературы. "
Александр Генис

"Структуру рассказов Павича можно условно сравнить с компьютерной видеоигрой. В них пространство с виду не ограничено, так что создается иллюзия бесконечности. Переходом с уровня на уровень, вперед-назад, влево-вправо решаются загадки и собираются сведения, чтобы из мозаики получилось целое, а это могут лишь мастера игры."
Ясмина Михайлович

Серия: Милорад Павич
Жанр: Рассказы
Дата издания: 05.2011
Формат: 84х108 1/32
Вид: Суперобложка
Кол-во страниц: 380
ISBN: 978-5-367-01907-0
Издательство: Амфора

ОТГЛАЖЕННЫЕ ВОЛОСЫ

Мы сидели внизу в “Москве” за холодным столи­ком над мраморным полом, словно в ванной комнате. Поверхность стола была липкой, и стакан, если его подвинуть, не скользил, как обычно, а двигался за­пинаясь. Мы следили за дождем, который одновре­менно присутствовал и глубоко в слухе каждого из нас, и на всех стеклянных стенах кафе. На улице дождь стекал по веткам вытянувшихся в шеренгу лип и распространял слабый запах чая от простуды и детства. Мы ждали, когда он закончится, и от нечего делать болтали. Разговор вертелся вокруг того, какой красивой была мать нашего товарища по школе Гргура Тезаловича.
— А почему, собственно, была? — заметил вдруг один из присутствовавших. — Она же жива, так что нельзя сказать “была”.
Таким образом, мне досталась роль судьи в этом грамматическом споре. Для того чтобы я смог судить, насколько точно употреблена форма глагола, мне опи­сали один случай, исход которого был мне неизве­стен, хотя его участников я знал давно и очень хо­рошо. Антоние Тезалович, отец Гргура, в свое вре­мя считался самым интересным мужчиной в городе. У него был маленький рот, размером не больше гла­за, а над ним усики, похожие на бровь. Женщины, которые постоянно курсировали вокруг него и то и дело заплывали в его жизнь, были в полном отчая­нии, когда он наконец успокоился в браке с дочерью одной из своих поклонниц.
— И что он в ней нашел? — спрашивали они. — Неужели не видит, что она волосы утюгом гладит?
Ответа на этот вопрос не было, нельзя было не заметить, что у госпожи Руджины прекрасные длин­ные волосы, которые она иногда убирала за пояс юбки, а иногда укладывала одним движением головы, причем благодаря этому короткому и легкому усилию вся ее фигура как-то подбиралась. В такие моменты она закусывала губу, а когда перекидывала волосы с одного плеча на другое, казалось, что половина ее тела остается совершенно обнаженной, потому что в этом движении можно было увидеть и оценить всю ее целиком — и ноги, которые, опираясь на пальцы, несли на себе тяжесть ее красоты, и гибкую талию, и плечи, и грудь, свободно колыхавшуюся под лег­кими полотняными покровами. В такие моменты гла­за мужчин были прикованы к ней, а женщины за эти, как они считали, вычурные движения головой госпожу Руджину ненавидели. Иногда она надева­ла платья с глубоким вырезом, который заполняла своими волосами, что привлекало внимание окружа­ющих и вызывало у них изумление, а седьмой класс нашей гимназии в полном составе постоянно видел маму Гргура во сне... Теперь она очень изменилась. Муж умер, оставив ей сына, красота исчезла, волосы, отяжелевшие и седые, начали изменять ей, так что пришлось их укоротить, и от прошлого, помимо ее воли, осталось только то самое, свойственное лишь ей, движение головы, которое делало ее похожей на встряхивающую гривой молодую кобылицу. И хотя сейчас оно было бессмысленным и ненужным, она по-прежнему ждала, что оно привлечет к ней взгляды окружающих.
...Ее сын продолжал ходить в нашу гимназию, он был темен лицом и светел под этой смуглой кожей. Мы его не любили, потому что он унаследовал не­которые из материнских черт, и нам, помнившим бы­лую госпожу Руджину, в юношеском лице это меша­ло. Иногда даже казалось, что при взгляде на него можно по ошибке разволноваться, так же как в свое время мы возбуждались, глядя на его мать. А потом вдруг Гргур внезапно покрупнел, у него появились усики, сам он весь оброс волосами, спина между лопатками стала шире, и он начал носить шинель по моде того послевоенного времени, которая теперь возвращается. Раньше нас эту перемену в нем заме­тили наши одноклассницы.
— Меня прямо как скорый поезд сшиб, — слу­чайно услышали мы как-то раз слова одной из дево­чек, обращенные к соседке по парте, и сразу поняли, что речь шла о Гргуре. Так сын госпожи Руджины покинул мужскую компанию и вошел в женскую...
В то время в восьмом классе Четвертой белград­ской гимназии, неподалеку от автосервиса, вместе с нами учился некто Косача, которого мы прозвали Журавлем и про которого вряд ли можно было ска­зать, что у него много общего с Гргуром. Дело в том, что с Косачей довольно рано произошел не вполне обычный случай, один из тех, которые изменяют все течение жизни и выглядят так, словно вводят буду­щее в настоящее время в качестве причины целой череды событий, хотя на самом деле это совсем не так. Однажды он прямо в классе подрался и без малейших колебаний оторвал ухо своему гораздо бо­лее сильному противнику, причем сделал это как-то мимоходом, словно срывая с дерева яблоко или гру­шу. После этого Косаче пришлось покинуть школу, и некоторое время его не было видно. Рассказывали, что следователь, который занимался его делом, по­требовал предъявить нож с выскакивающим на пру­жинке лезвием, который позже фигурировал в каче­стве вещественного доказательства на процессе об убийстве на Душановаце. Выпущенный за недостат­ком доказательств, Косача продолжал бывать в ком­пании, крутившейся у здешнего кинотеатра, в центре города вообще не показывался и как-то в разгово­ре признался, что на улице Теразие не был уже во­семь лет. Время от времени он появлялся на танцах в “Дрндаре” неподалеку от церкви на Вождоваце или в кафанах, и в каждом месте, куда заходил, всегда выпивал лишь по одной рюмке сливовицы, следуя по маршруту от “Лавадина” до “Кузнеца”. Про него говорили, что в карманах он всегда носит два ножа.
Говорили также, что в первый раз он воспользо­вался одним из этих ножей во время драки в кафане “Тень липы”, где в то время наверху была галерея. Когда он уже выходил, один из его “должников” сбросил с этой галереи ему на голову стул. Косача не растерялся, поймал стул и не раздумывая тут же швырнул его назад, вдребезги разбив все, что стояло на столе нападавшего. Тот выскочил за ним на улицу, но почти сразу же его внесли обратно в кафану, окро­вавленного, с ножом в животе. Косача не убежал, напротив, он помог внести человека и дождался при­хода милиции, а когда от него потребовали, он спо­койно предъявил свой нож, который даже не откры­вал, а уж тем более не использовал. Он объяснил, что противник напал на него со своим ножом, что они стали драться и упали и в этот момент нападав­ший смертельно ранил самого себя собственным же оружием. Косачу отпустили, но говорили, что именно с тех пор он постоянно носил при себе два ножа, один из которых все чаще, легче и искуснее пускал в ход, а второй показывал только при необходимости. Еще говорили, что он заматерел и что только смутное послевоенное время спасает его, да и то временно, от серьезных неприятностей. Позже его действительно посадили, и надолго.
Примерно в это же время на одной студенческой попойке впервые упомянули в связи с Косачей имя сына госпожи Руджины, Гргура. Когда речь зашла о Косаче, один наш школьный товарищ заметил, что заматерел не он один: “По-своему заматерел и еще один из наших — Гргур Тезалович. Причем благо­даря женщинам!”
И это в значительной степени соответствовало истине. Гргур, как говорили, разглаживал утюгом во­лосы и старательно оттачивал язык общения с жен­щинами. Это не значит, что, разговаривая с женщи­нами, он старался подбирать особые слова и выра­жения, в таких ситуациях разговор особой роли не играет. Но в том, как он держался, в его движениях, в манере, откидывая голову, особым образом встря­хивать волосами, в том, как он курил, застегивал пуговицы на шинели или держал чайную ложку, — во всем этом он постоянно подсознательно контро­лировал себя, ибо все было подчинено одной цели. Гргур стремительно ринулся в мир любовных аван­тюр, вечеринок, начал бывать не только в компаниях студенток, но и в обществе более взрослых женщин, при этом он прекрасно понимал, что тот бессловес­ный язык, благодаря которому он пользовался огром­ным успехом сначала в гимназии, а теперь и за сте­нами школы, не был дан ему раз и навсегда. Его приходилось учить заново каждые два-три года. Это было как мода. И Гргур постоянно овладевал им за­ново, страстно и успешно. На самом деле, говорил Гргур, суть моды и ее языка в одном — в какой степени в каждый определенный момент женщина напоминает легкий или тяжелый плод. Время от вре­мени мода заставляет женщин, независимо от их ре­ального положения, производить такое впечатление, что достаточно просто пройти вдоль улицы и собрать их, настолько они выглядят легкими и доступными, хотя это вовсе не значит, что так оно и есть на самом деле. Потом мода менялась, иногда стремительно, и теперь требовала от своих поклонниц казаться гораз­до более неприступными и холодными, чем они есть на самом деле. Этому закону подчинялось все, и между двумя такими крайностями, как на натяну­той проволоке, балансировали поколения и поколения женщин, а вслед за ними и мы, их поклонники, тоже подчиненные всеобщему закону, поставленные в один ряд с украшениями, одеждой, цветом макияжа и ак­сессуаров... Во всяком случае, с Гргуром однажды случилось такое, что одна девушка переспала с ним второй раз, заключив предварительно пари, что он и не вспомнит, что имел с ней дело раньше. Пари она выиграла.
Интересно, что все мы тут же забыли это срав­нение Гргура с Косачей. А потом случилось так, что Косача, которого только что выпустили из тюрьмы, и Гргур в один вечер столкнулись из-за одной и той же девушки. Она была совсем молодой, с маленьки­ми высокими круглыми грудями под самым подбо­родком и пупком в такой глубокой ямке, что это было заметно даже сквозь платье. Она выдувала шарики из жевательной резинки, стараясь, чтобы они лопну­ли, и постоянно дула на прядь волос, свисавшую на глаза, чтобы та не мешала ей смотреть. Она жаждала приключений, не смущаясь отсутствием опыта. Она ушла с вечеринки с ними двумя сразу, предваритель­но пообещав, что в этот вечер готова иметь дело и с одним, и с другим. Ей оставалось только выбрать, кто будет первым. Они шли по Авалской дороге к парку напротив “Кузнеца”, и вдруг она спросила Ко­сачу, есть ли у него нож. Когда тот смеясь ответил, что нет, она и у одного, и у другого вывернула на­изнанку карманы и сказала:
— Раз нет ножа, то карманы придется отгрызть!
Тут они поняли, что она имеет в виду. Она просто хотела выбрать первого. Косача вынул свой запасной нож, отхватил вывернутые карманы, они взяли де­вушку под руки, она сунула свои руки каждому в прорезь кармана, и так они продолжили путь.
— Ну, ты уже наконец решила? — нетерпеливо спросил Косача.
— Не могу выбрать. Вы оба тяжеловесы. Про­сто не знаю, кто хуже, — ответила девушка. В этот момент Гргур то ли от нервозности, то ли по какой-то другой причине откинул свои длинные волосы с одно­го плеча на другое, все его тело участвовало в этом движении, напряженное и полное готовности, и это решило дело. И девушка, и Косача приняли решение одновременно. Она тут же вытащила руку из кармана Косачи и повернулась к Гргуру. Ненависть, словно кровь, прилила к голове Косачи еще до того, как волосы Гргура улеглись на место. Он усмехнулся и спокойно позволил им войти в ворота парка и на­чать. Почувствовав, что приближается пик, он шаг­нул к Гргуру и, прежде чем тот изверг семя, вонзил ему в спину один из своих двух ножей.


Павич Милорад

об авторе

Павич Милорад

Родился в Белграде, по собственным словам Павича, "на берегах одной из четырех райских рек, в 8.30 утра, под знаком Весов (по асцеденту - Скорпион)". Детство Павича пришлось на нацистскую оккупацию. В эти годы он выучил немецкий и английский языки, а также "в первый раз забыл французский". Впоследствии стал изучать и русский. В своей собственной стране как писатель был практически неизвестен (несмотря на то, что род Павичей в сербской литературе присутствует с восемнадцатого века - еще в 1766 году некий предок Милорада Павича опубликовал сборник стихотворений). Популярность к Павичу пришла лишь с выходом "Хазарского словаря", за которым последовали "роман-кроссворд, роман-клепсидра и роман-гадальная книга". Все эти книги переведены на семьдесят языков; как заметил однажды Павич, "биографии у меня нет - одна библиография".
Милорад Павич - специалист по сербскому барокко и поэзии символизма, переводил на сербский Пушкина и Байрона, читал лекции в Сорбонне, университетах Вены, Регенсбурга, Фрайбурга, Белграда; член Сербской академии наук и искусств, член Европейского совета по культуре и Международного редакционного совета журнала "Иностранная литература" (Россия). Номинировался на Нобелевскую премию. Критики называют его "первым автором ХХI столетия".

другие книги этого автора

  1. Биография Белграда
  2. Бумажный театр: Роман-антология, или Современный мировой рассказ
  3. Внутренняя сторона ветра
  4. Другое тело
  5. Звездная мантия
  6. Мушка
  7. Невидимая сторона Луны
  8. Пейзаж, нарисованный чаем
  9. Последняя любовь в Константинополе
  10. Семь смертных грехов
  11. Уникальный роман: Роман-дельта
  12. Хазарский словарь. Женская версия.
  13. Хазарский словарь. Мужская версия
  14. Ящик для письменных принадлежностей

оставьте свое мнение о книге









Все поля обязательны для заполнения.

 

Бестселлеры
  1. Большая грудь, широкий зад
    Мо Янь
  2. Тубурская игра
    Фрай Макс
  3. Николай I без ретуши
    Гордин Яков
  4. Италия: чувство капучино
    Надя Де Анджелис
  5. Унижение
    Рот Филип
  6. Город грехов
    Миллер Фрэнк
  7. Лесные были и небылицы
    Бианки Виталий
  8. Город и лес у моря
    Бианки Виталий
  9. Япония: изнанка веера
    Андреева Юлия
  10. Достоевский: перепрочтение
    Фокин Павел
  11. Лесная газета
    Бианки Виталий
  12. Крылья воробья
    Бримсон Дуги
  13. Толкиен
    Уайт Майкл
  14. Город грехов-2. Женщина, за которую стоит убивать
    Миллер Фрэнк
  15. Страна вина
    Мо Янь
  16. Cказки старого Вильнюса Т.1.
    Фрай Макс
  17. Тасманиец Ромуальд
    Владимир Валуцкий
  18. Последний вздох мавра
    Рушди Салман
  19. Александр Башлачев: человек поющий
    Наумов Лев
  20. В центре океана
    Сокуров Александр
  21. Аэростат 4. Вариации на тему Адама и Евы
    Гребенщиков Борис
  22. Высший замысел
    Хокинг Стивен , Млодинов Леонард
  23. Субастик в опасности
    Маар Пауль
  24. Слипер и Дример
    Черт Илья
  25. Чехия: Биография Праги
    Ахманов Михаил
  26. История искусства для собак
    Боровский Александр
Наш опрос

В настоящее время нет активных опросов.

Результат голосования 01.12.2014
Вопрос: Какие литературные жанры Вам наиболее интересны?

Всего ответили: 118

Любовный роман - 9 (8%)
Юмористический жанр - 1 (1%)
Сочинения о путешествиях и открытиях - 5 (5%)
Философия - 5 (5%)
Исторический жанр - 17 (15%)
Детская литература - 6 (6%)
Современный детектив - 7 (6%)
Ителлектуальный роман - 24 (21%)
Приключенческий роман - 8 (7%)
Фантастика - 27 (18%)
Понятная наука (просто о сложном) - 9 (8%)

результаты прошлых голосований >


ЗАО ТИД "Амфора" © 2002-2017. Все права защищены.
Отправить письмо вебмастеру.

diafilm.amphora.ru


Семь томов культового цикла Фрэнка Миллера

metin2 pvp metin2 pvp serverler pvp serverler mt2 pvp pvp metin2